dasha_eyeless
Spitfire
Обожаю Покрасса. Он так умело, как это может делать только психотерапевт высочайшего класса, с огромным опытом, проговаривает то, что я хочу иногда сказать своим друзьям...

"В кабинете крепкий, подтянутый и энергичный, симпатичный мужчина. Он руководит серьезной фирмой. Но в кабинет он заходит всегда какой-то настораживающе покорный и мягонький, будто просит, чтобы им помыкали или унижали. Это мне неудобно, как если бы унижали меня самого. Он будто специально провоцирует наезд на себя! Хотя любой человек с хорошей интуицией, чувствует внутреннюю силу этого мужчины и понимает, что на него «где сядешь, там и слезешь»!
Это противоречие между спрятанной силой и показываемой мягкостью навело на вопрос, каково тем, кто общается с ним близко, каково женщине, при встрече поверившей в его «мягкость»?
Мой вопрос подкрепило совпадение. В кабинет вошла женщина, чью историю я хорошо знал и помнил. Будучи обиженной на отца, а с ним и на весь мир, она, когда хотела понравиться, а понравиться она хотела всем и в девичестве и теперь, когда хотела понравиться, девушка искренне превращалась в безропотную, безответную, прямо пластилиново-податливую, такую, какую вы только мечтали встретить. Ну прямо воплощенная доброта, как и этот «мягкий» мужчина.
Мужчины, внимательные к женщине, чувствовали ее спрятанную эгоцентрическую обиженность – почти злобу, страх перед нами, ее холодное равнодушие к нам и сторонились ее. Естественно, что «выманивала» на себя она только ищущих «понимания» и полного подчинения таких же эгоцентричных, как она мужчин-тиранов. Им она казалась воплощением мечты. И они искренне обещали ей счастье. Так она и вышла замуж. Теперь ее муж спивается, а она обиженная на то, что обманули все ее ожидания, пришла осваиваться в реальности в мой кабинет. Мягко стелешь – жестко спать. Виноватых нет!
И этот мужчина и эта женщина, осудив свою внутреннюю силу, как злую, искренне стараются быть добрыми и показывают себя с лучшей стороны. Внимательных людей это настораживает. Зато к обоим тянутся те, кто хотят «готовенького». Рано или поздно претензии этих, ждущих от них «всего хорошего» начинают этих «добрых» тяготить, они ищут повод сбросить тягостный груз. А, когда находят и сбрасывают лишнюю ношу, те, кто им поверил попадают впросак и чувствуют себя вероломно обманутыми, а этих «добрых» обманщиками.
Если же кто-то не верит их «мягкости», а ведет себя в соответствии с тем, как чувствует действительную агрессивность этих «добрых», то такие, не доверяющие своему скрытому темпераменту люди не понимают, «почему за их доброту им злом платят»! И обижаются сами.
Чем более искренно человек, не доверяя самому себе, изображает то, каким он хотел бы быть, а не то, что он есть, тем труднее к нему приспособиться другим. Но тем непонятнее и трагичнее для него и поведение с ним других. Тем вероломнее и несправедливее кажется ему мир людей! Проще говоря, когда человек изображает из себя то, чего нет, к нему невозможно приспособиться. А это рождает массу жизненных конфликтов, потому, что с самыми добрыми намерениями и он сам и люди вокруг него оказываются в вечном замешательстве!
Мы все хотим быть добрыми. Это совсем не значит, что мы это умеем. Так может быть стоит доброте учиться, а не показывать себя добрыми?


Мы с вами уже много говорили о том, что наши свойства, которые в себе любим, мы замечаем, хорошо знаем, обычно умеем ими распорядиться и управлять их проявлениями. Они нам подвластны. Напротив, признаваться себе в наличии у нас свойств, которые мы мним плохими, которых нам не хотелось бы иметь, нам неприятно. Они нам не комплимент и чести не делают. Поэтому неприятные нам «плохие» свои свойства мы часто не замечаем, игнорируем. Не изучаем и не знаем их, от этого не умеем ими управлять так, что они сплошь и рядом бесконтрольно управляют нами. В этом смысле я говорил о том, что «нами правят бесы»!
В прошлый раз я рассказывал о мужчине и женщине, которые искренне хотят быть добрыми, верят, что они добрые, всем показывают себя добрыми и ждут в ответ доброго отношения ото всех. К своему темпераменту, к силе своих подспудных импульсов и эмоций, к своей предчувствуемой активности, ко всему живому в себе, чего они не знают, и этот мужчина и эта женщина относятся как к агрессии. Агрессивности своей боятся и вольно или невольно подавляют раньше чем отдают в ней себе отчет – раньше чем осознают. Но ведь то, что мы мним агрессивностью – это изначально просто наша активность, сила, расходуя и восполняя которую мы строим наш мир и себя в нем – это сама наша жизнь. Они к своей агрессивности, к своей подлинной жизни относятся плохо, без интереса, со страхом и недоверием, невольно прячут ее. А мы видим за их маской доброты что-то опасное и не доверяем им.
Становясь врагами себе, они делают саму жизнь себе врагом… Воюя с собственной жизнью, они не научаются понимать себя, перестают понимать других, невольно воюют со всем миром.
Я вспомнил, как дрессируют собаку. Чтобы научить пса подчиняться, на него надевают ошейник и, когда он рвется куда-то, его, вместе с командой: «Фу!», резко дергают за повод. Ошейник перехватывает собаке горло. Пес быстро научается сдержать себя, остановиться раньше, чем его дергают за горло.
Ощущение скрытого темперамента этих мужчины и женщины родило образ, будто и они когда-то так же одели на себя ошейник! Я и спросил у мужчины:
- Кто на Вас надел ошейник? Кто запретил Вам любить свою агрессивность?
Иногда стоит вспомнить, где мы запретили себе (или нам запретили) нашу агрессивность? Когда мы стали подавать себя добрее, чем есть? И перестали управлять всеми теми силами, которые после команды «Фу!» разучились замечать?
- Кто на нас надел ошейник? Где мы на себя напялили этот ошейник? Почему согласились его носить? Из-за какого страха отказались от любви к себе? Почему выбрали страх?
Это плохо. И для других. А не только для нас!"